Мировую торговлю придумала ткань, а не специи
Мировую торговлю придумала ткань, а не специи
В школе нам рассказывали, что мир связали специи. Перец, корица, Васко да Гама, Колумб, искавший Индию и нашедший Америку. Красивая история. Только специи были приправой к главному блюду. Главным блюдом на дальних дорогах две тысячи лет была ткань, и в первую очередь шёлк.
Я работаю с тканью каждый день, и однажды полез разбираться, откуда у торгового пути из Китая в Европу такое название. Оказалось, его придумал немецкий географ Фердинанд фон Рихтгофен в 1877 году. Сами купцы так дорогу не называли. Но Рихтгофен попал точно. Товар, ради которого её прокладывали, назывался шёлк.
Деньги, которые можно носить
В Китае шёлк был не просто товаром. Он был валютой. При династии Тан часть налогов собирали отрезами ткани, а гарнизонам на западной границе платили жалованье рулонами шёлка. Солдат на краю пустыни Такла-Макан получал зарплату тканью и ею же расплачивался на рынке. Удобно. Рулон не портится, легко делится и нужен везде.
А сама дорога началась с дипломатической неудачи. В 138 году до нашей эры ханьский посол Чжан Цянь отправился на запад искать союзников против кочевников. Союзников он так и не нашёл. Зато вернулся с рассказами о десятках царств, готовых покупать. Дальше путь проложил спрос.
Рим проел казну на платья
На другом конце пути сидел Рим. И Рим влюбился. Шёлк был таким тонким, что Сенека ворчал: женщина в нём одета, но выглядит раздетой. При Тиберии сенат запретил мужчинам носить шёлковую одежду, «чтобы она их не позорила». Запрет, как водится, работал плохо.
Плиний Старший посчитал, во что это обходится. По его оценке, Индия, Китай и Аравия ежегодно забирали у империи сто миллионов сестерциев. Это первая известная мне жалоба на торговый дефицит. Две тысячи лет назад, и про ткань.
Промышленный шпионаж в полой трости
Секрет шелководства Китай держал веками. Украли его около 552 года. По византийским хроникам, монахи пронесли яйца шелкопряда в Константинополь внутри полых тростей, по заказу императора Юстиниана. Так началась византийская шёлковая монополия.
Охраняли её не хуже китайцев. Лучшие пурпурные ткани вывозить запрещалось. В 968 году у Лиутпранда Кремонского, посла германского императора, на выезде из Константинополя отобрали купленный шёлк. Он потом написал об этой поездке злой отчёт. Санкции и контрабанда, тысячу лет назад.
Запрещённый ситец
Потом пришла очередь хлопка. Индийский набивной ситец в XVII веке захватил Европу, и для английской Ост-Индской компании ткани стали главной статьёй привоза из Азии. Не перец. Ткани.
Английские суконщики взвыли, и парламент ответил. Закон 1700 года запретил ввоз набивного ситца, закон 1721 года запретил его носить и продавать. Пять фунтов штрафа тому, кто надел, двадцать тому, кто продал.
Тут у меня личный интерес. Печать на ткани это основное, чем занимается Димитекс. Триста лет назад в Англии нашу продукцию было бы запрещено надевать. И запрещали её не за плохое качество. Запрещали за то, что она слишком хорошо продавалась.
У нас было то же самое
Россия в этой истории не стояла в стороне. После Кяхтинского договора 1727 года на границе с Китаем выросла меновая торговля. Меха уходили на юг, а обратно ехали шёлк, чай и плотная хлопковая ткань. Её везли столько, что за ней закрепилось имя «китайка», и рубахи из неё носили по всей стране.
Специи делали еду вкуснее. Ткань делала человека видимым: показывала статус, богатство, принадлежность. За это платили всегда и в любой валюте.
Почему именно ткань
У меня простое объяснение. Специи съедаются за неделю. Ткань живёт годами, её можно хранить, делить, перепродавать, платить ею налог. Она одновременно товар, деньги и знак статуса. Перцем в Средние века тоже иногда расплачивались, но платить им жалованье армии и носить его как знак положения не получится.
К тому же ткань сложно делать. Шёлк требует тысяч коконов, ухода за шелковицей и ремесла, передаваемого поколениями. Сложность производства рождает монополию, монополия рождает цену, цена прокладывает путь через полмира.
Путь никуда не делся
Сегодня большая часть ткани для российской лёгкой промышленности всё так же едет из Китая. Вместо верблюдов контейнеры, вместо Кяхты Забайкальск и дальневосточные порты. Направление то же, что две тысячи лет назад.
Меня это одновременно восхищает и раздражает. Восхищает масштаб. Раздражает, что за двадцать веков мы так и не научились обходиться без этой дороги. Рим жаловался на утечку денег за шёлк. Мы жалуемся на курс юаня и сроки контейнеров. Сменились только слова.
Шёлковый путь не закрылся. Мы просто перестали его так называть.