Серой одежды стало втрое меньше. Почему я в это не верю
Серой одежды стало втрое меньше. Почему я в это не верю
В конце января министр промышленности Антон Алиханов объявил хорошую новость. По расчётам Высшей школы экономики, доля нелегального оборота одежды и текстиля в России за 2025 год упала с 38% до 12%. По обуви с 22% до 6%. Главная заслуга, по его словам, у маркировки «Честного знака»: под неё попадает уже больше 90% номенклатуры лёгкой промышленности.
Я владелец производства. Мы печатаем ткань, кроим и шьём, каждый наш товар идёт с кодом, и каждый код стоит денег и времени. Мне эта цифра должна нравиться больше всех. Она означает, что честным стало проще.
Только вот проще не стало.
Что на самом деле измеряет маркировка
Маркировка видит код. Код есть, значит, товар легальный. Но код ничего не знает про ткань, страну и реальную цену. Он знает только то, что в него записал тот, кто его заказал.
За последние два года я видел достаточно, чтобы перестать путать «с кодом» и «честно». Партия заходит через карго как «товары народного потребления», а коды на неё заказывают уже здесь, на фирму-однодневку. Стоимость при ввозе занижена в разы. Название в карточке одно, на бирке другое, в коробке третье. По документам всё белое. По сути это та же серая одежда, просто теперь у неё есть паспорт.
Поэтому цифра 12% меня не удивляет. Маркировка действительно выдавила из рынка тех, кто вообще не платил ни за что. Это настоящий результат, спорить не буду. Но тех, кто научился жить с кодом и при этом не платить остальное, она в статистику не записывает. Они там легальные.
Маркировка победила тех, кто не прятался. Тех, кто прячется умело, она сделала белыми.
Моя еженедельная арифметика
Простой тест. Я открываю маркетплейс и ищу футболку из хлопка, плотность 180 г/м², с принтом. Нахожу за 390 рублей с доставкой. Потом считаю свою: ткань, печать, крой, пошив, упаковка, код, налоги, комиссия площадки. У меня не выходит меньше, чем в два с лишним раза дороже, и это без зарплаты собственника.
Можно сказать, что китайская фабрика просто эффективнее. Отчасти так. У них дешевле хлопок, дешевле энергия и масштаб, о котором нам пока только мечтать. Но эффективность объясняет разницу в 20–30%. Разницу в два раза эффективность не объясняет. Её объясняет недоплаченная пошлина, заниженная стоимость и НДС, которого никто не видел.
И тут важная деталь. Покупатель не видит никакой разницы. Обе футболки с кодом, обе «проверены», обе приедут завтра. Он выбирает дешёвую, и в этом он прав. Неправы правила, при которых дешевле тот, кто не платит.
Кто проигрывает на самом деле
Крупным фабрикам тяжело, но у них есть юристы, объёмы и запас прочности. Тяжелее всего маленькому цеху на десять-двадцать швей. Он вышел из тени, потому что этого требовал закон. Завёл кассу, коды, бухгалтерию. Поднял себестоимость. И теперь стоит на одной полке с теми, кто сделал вид, что вышел.
Я знаю несколько таких цехов. Двое за год закрылись, ещё один ушёл шить на подряд для чужого бренда, потому что свой продавать стало невыгодно. В статистике это, кстати, тоже рост легального оборота. Был маленький бренд, стал белый подрядчик.
Что бы я поменял
Я не против маркировки. Без неё было бы хуже, это видно по обуви и по тому, как ушли совсем дикие рынки. Но код в одиночку проверяет только сам себя. Его надо связать с тем, что за ним стоит: таможенной стоимостью, реальным составом, объёмом ввоза. Если партия на тысячу футболок заявлена по цене одной тысячи рублей, это должно быть видно системе, а не только мне в калькуляторе.
Пока этого нет, 12% остаются цифрой про коды, а не про честность. Я буду рад ошибиться. Проверю просто: в тот день, когда моя футболка станет на полке конкурентной без скидки в ноль, я первым напишу, что серого рынка больше нет.