Всё ломается вовремя, и это не случайность

Всё ломается вовремя, и это не случайность

В пожарной части калифорнийского городка Ливермор с 1901 года горит лампочка. Не музейная реликвия под стеклом, а обычная рабочая лампа, которую включили больше века назад и с тех пор почти не выключали. За ней следят, ей посвящён сайт с веб-камерой, у неё юбилеи. Она пережила три замены веб-камеры, которая за ней наблюдала. И каждый раз, когда я про неё вспоминаю, у меня возникает один простой вопрос. Если так умели в 1901 году, то что случилось потом.

Картель, который договорился ломаться

А потом случилось то, что я считаю самым откровенным примером сговора против покупателя за всю историю промышленности. В 1924 году в Женеве крупнейшие производители ламп, среди них Osram, Philips и General Electric, создали картель под названием «Феб». Официально ради стандартизации. Фактически ради одной задачи: сократить срок службы лампочки.

К тому моменту лампы уже спокойно работали по две с половиной тысячи часов, и это было проблемой. Люди покупали лампу раз в несколько лет, рынок насыщался, продажи падали. Картель установил норму в тысячу часов и ввёл штрафы для участников, чьи лампы служили дольше. Не премии за качество, а штрафы за долговечность. Инженеров развернули на сто восемьдесят градусов: раньше они бились за ресурс, теперь за его сокращение. К началу тридцатых средний срок службы упал примерно вдвое, ровно как и планировали.

Картель развалился со Второй мировой, а вот привычка осталась. Тысяча часов держалась отраслевым стандартом десятилетиями, и большинство людей до сих пор уверены, что это природное свойство лампочки, а не результат картельного сговора столетней давности.

Самое честное определение запланированного устаревания я слышал так. Это когда инженер точно знает, как сделать вещь долговечной, и получает задачу этого не делать. Проблема никогда не в технологиях, проблема в том, кто ставит задачу.

Три способа заставить вещь умереть вовремя

С тех пор приёмы стали тоньше, чем прямой сговор. Работают в основном три.

• Физическое устаревание. Слабый узел, который выходит из строя первым и тянет за собой всё остальное. Батарея, залитая клеем и несменяемая. Пластиковая шестерня в металлическом механизме. Ремонт стоит как новая вещь, и это не совпадение, а расчёт.
• Программное. Устройство физически исправно, но перестаёт получать обновления, а новая версия приложения на нём уже не идёт. Железо живое, экосистема мертва.
• Психологическое. Самое элегантное. Вещь работает прекрасно, но выглядит позапрошлогодней. Ничего ломать не надо, достаточно каждый сезон объявлять предыдущий устаревшим. На этом стоит вся быстрая мода.

Где я вижу это в своей отрасли

В текстиле работает третий способ, и работает безотказно. Я уже писал, что одежда стала хуже: полотно похудело со ста восьмидесяти граммов до ста пятидесяти, состав уехал в синтетику, швы обеднели. Так вот, это ровно та же логика картеля «Феб», только без подписанного соглашения. Никто не собирался в Женеве и не ставил подписи. Просто каждый участник рынка по отдельности пришёл к выводу, что вещь на десять лет это одна продажа, а вещь на сезон это десять продаж.

Разница с лампочками в том, что в одежде даже ломать ничего не нужно. Достаточно, чтобы вещь потеряла вид. Растянутая горловина, катышки, поплывший принт после пятой стирки. Формально она цела, носить можно, но надевать уже не хочется. Психологическое устаревание, встроенное в материал.

Но не всё, что ломается, подстроено

Здесь важно не свалиться в удобную конспирологию, потому что она мешает видеть картину честно. Огромная часть недолговечных вещей сделана плохо не по злому умыслу, а потому что покупатель голосует кошельком за цену. Между футболкой за пятьсот рублей и за две тысячи большинство выбирает первую, и производитель просто отвечает на этот спрос. Это не заговор, это рынок, который получил ровно то, что просил.

Ещё честнее сказать вот что. Часть «раньше делали на века» это ошибка выжившего. До нас доехали те холодильники и пальто, которые оказались удачными, а тонны хлама той же эпохи давно на свалке, и сравнивать нам с ними нечего.

Что с этим делать

Как производственник скажу неприятную вещь. Ни один регулятор не заставит рынок делать долговечные вещи, если покупатель их не выбирает. Право европейцев на ремонт и обязательные запчасти помогают, но по-настоящему работает только одно: спрос на вещи, которые живут долго.

У меня на производстве это решается просто. Я выбираю, какой плотности брать полотно, сколько стежков на сантиметр ставить и какой краской печатать. Никто сверху не запрещает мне делать хорошо, как запрещали инженерам «Феба». Ограничение всегда одно, и оно называется бюджет заказчика. Поэтому каждый раз, когда клиент говорит «давайте плотнее и крепче, я готов заплатить», это маленький шаг против той самой женевской логики. А когда говорит «сделайте подешевле, всё равно на один сезон», картель «Феб» побеждает ещё раз, спустя сто лет после своего роспуска. И собирается он теперь не в Женеве, а прямо в момент выбора между двумя ценниками.